среда, 28 октября 2020
Китай увеличивает аппетиты в Центральной Азии после пандемии коронавируса

/ Актуальная темаRSS

Китай увеличивает аппетиты в Центральной Азии после пандемии коронавируса

13 сентября 2020 14:18    Просмотров: 3639

Алия Садыкова, © News-Asia

Пандемия коронавируса, поставившая на колени многие страны мира, стала для Китая, вопреки прогнозам, толчком к развитию. Вместо обрушения по образцу других развитых стран мира, Китай во втором квартале продемонстрировал за долгое время экономический рост. Не только по всей стране, но и в ранее объявленном максимально пострадавшим Ухане. Он не отказался не только от проведения крупнейших мероприятий стоимостью в миллионы долларов США – начиная от Китайской международной ярмарки торговли услугами CIFTIS и заканчивая China International Import Expo. Но и от своих амбиций по возвращению себе не только «исторически принадлежащих» земель в Юго-Восточной Азии и Центральной Азии, и от своего господства в странах, зависимых от участия в проекте ОПОП.

«Новый Шелковый путь» ОПОП – инфраструктурный мегапроект объемом в 1, 2 – 1, 2 трлн долларов США, который после реализации охватит по оценкам экспертов от 50% до 70% населения планеты, с приходом в мир коронавируса немного пострадал. Почва для доминирования Китая в мировой торговле с неограниченным влиянием и очагами воздействия начала колебаться у него под ногами. Страны-участницы инициативы начали пересматривать «бесплатный сыр» проекта – например, Мьянма, которая  решила запустить в проекты по линии ОПОП другие компании, кроме китайских и урезать кредитные соглашения. Или просить отсрочки по уплате кредитов, выделенных Китаем на возведение инфраструктуры в рамках инициативы.

«…Пандемия заморозила китайско-пакистанский экономический коридор КПЭК, камбоджийскую специальную экономическую зону Сиануквиль, электростанцию Пайра в южной части Бангладеш и проект развития портового города в западной части Шри-Ланки. Но еще до того, как COVID-19 вызвал хаос в цепочках поставок и ввел запрет на поездки китайских рабочих, многие китайские проекты BRI, особенно в Африке, подвергались тщательному пересмотру. Африканские страны уже призвали выделить 100 миллиардов долларов на спасательные меры и облегчение долгового бремени, чтобы помочь им справиться с разрушительными последствиями пандемии. Данные исследовательской инициативы China Africa Research Initiative при Университете Джона Хопкинса показывают, что Китай предоставил африканским странам более 143 миллиардов долларов в период с 2000 по 2017 год. В Южной Азии Мальдивские острова пытались пересмотреть условия своего долга Китаю, в то время как Бангладеш обратилась к Китаю с просьбой рассмотреть вопрос об отсрочке платежей. Хотя Китай ранее согласился списать долги, он сделал это в одностороннем непрозрачном порядке без какого-либо международного надзора», – отмечает The Financial Express.

Но в Центральной Азии Китай наоборот, не только укрепляет прежние позиции, но и усиливает влияние и увеличивает аппетиты, осваивая новые для себя направления. Воплощая сказанное в конце мая на пресс-конференции третьей сессии ВСНП 13 созыва членом Госсовета и главой МИД КНР Ван И.

«Из пандемии китайская экономика выйдет более крепкой, китайский народ будет более сплоченно и уверенно идти по пути социализма с китайской спецификой, на всех парусах будет продвигаться великое возрождение китайской нации», – заверил чиновник, рассказывая о планах КПК и своего ведомства. – «2020 год обещает быть крайне необыкновенным на пути великого возрождения китайской нации. Китайская дипломатия на фоне постоянной борьбы с коронавирусом собирается в новый поход».

Дивный «здоровый» мир

В пять пунктов «нового похода» входит построение не только «Одного пояса-одного пути», но и «Шелкового пути здоровья», который бы охватил 138 стран, имеющих отношение к инициативе ОПОП так или иначе.

«Мы намерены в конструктивном ключе рассматривать возможность создания с разными партнерами механизма по совместной профилактике и контролю, укреплять противоэпидемическое сотрудничество, продвигать кооперацию в сфере здравоохранения в рамках «Одного пояса и одного пути», сообща формировать «Шелковый путь здоровья», вносить тем самым свою лепту в повышение защищенности планеты в антивирусной борьбе», – заявил глава китайского МИД с трибуны.
Неофициально же желание Китая еще глубже вмешаться в общественное здравоохранение на мировом уровне вызывает беспокойство. Тем более что ВОЗ придерживается позиции в пользу Поднебесной, которая ранее вызывала критику у многих стран, в частности, у Японии, чей вице-премьер Таро Асо предложил переименовать «Всемирную организацию здравоохранения в Китайскую организацию здравоохранения».   

«…Сейчас мир движется к постпандемическому обществу, где новая книга правил международного сотрудничества еще не написана, поскольку доковидные правила были признаны неуместными во всем мире. Изоляция была периодом размышлений как для людей, так и для наций и стран: кульминацией стал пересмотр внутренней и международной политики. Индия начала проводить политику самостоятельности, а многие другие страны понизили уровень своих близких отношений с Китаем», – пишет The Financial Express, констатируя, что сокрытие генетической карты коронавируса и данных о его опасности для человека уменьшило к Пекину мировое доверие. Но тот не отчаялся. – «В ответ Китай вновь активизировал «измерение здоровья» ОПОП, которая дает возможность изменить или контролировать глобальный нарратив и продвигать свою собственную официальную линию, которая была прозрачной, открытой и всеобъемлющей в борьбе с пандемией, «выигрывая драгоценное время для глобальных ответных мер». Ранее  в 2017 году Китай получил поддержку от ВОЗ за свое участие в общественном здравоохранении на форуме по сотрудничеству в области здравоохранения в странах ОПОП. Однако в связи с обнаружением коронавируса в Китае и неправильным отношением со стороны ВОЗ к вирусу на ранней стадии его распространения у стран возникло чувство обиды по отношению к ВОЗ и Китаю. Как следствие, страны ищут альтернативу китайским тестовым наборам, экспертным знаниям и лекарствам для борьбы с COVID-19».

Но только не зависимые от него страны. Те наоборот, охотно принимают и китайскую помощь по части противодействия коронавирусу, и соглашаются на проведение на своих жителях испытания вакцин «made in China» –  в частности, такую готовность выразили власти Бангладеш. Аналогичное предложение  с китайской стороны чуть раньше получил Пакистан и уже согласился на него.

Теперь же стало известно том, что переговоры с Пекином о совместных испытаниях ведет Центральная Азия – что поможет ему запустить первые пробные щупальца в системы здравоохранения этих стран. Первым о возможном проведении клинического испытания вакцины Sinovac Biotech Ltd  заявил на брифинге в начале сентября первый вице-министр здравоохранения Казахстана Марат Шоранов. При этом у развитого технически и научно Казахстана есть своя вакцина, в конце июля  ВОЗ допустила ее до клинических испытаний и сейчас республика ведет набор добровольцев для ее испытания. Одновременно с Казахстаном предложение о тестировании антиковидной вакцины на своих гражданах получил Узбекистан. По информации Министерства инновационного развития Узбекистана, этот вопрос обсуждался в рамках видеоконференции между представителями министерства, Минздрава, Китайской академии наук, Международного альянса научных организаций. А также компании Anhui ZhifeiLongcom Biopharmaceutica, чью вакцину на узбекистанцах при достижении консенсуса и будут тестировать. Кыргызстан такое предложение получил косвенно: в конце августа глава МИД КНР в разговоре с кыргызским коллегой Чингизом Айдарбековым его сделал, пообещав Кыргызстану вакцину национального производства от COVID-19.

«Международная общественность уделяет все более пристальное внимание вопросу создания вакцины. Китай поддерживает инициативу ВОЗ, в соответствии с которой вакцину должны на справедливых условиях получить все страны. Мы готовы поделиться с Кыргызстаном результатами, которых достигли в этой области, и заинтересованы в сотрудничестве», – цитирует Ван И ИА «Синьхуа».

Рельсы и шпалы

Второе направление, на которое резко и неожиданно сделал упор Китай в посткоронавирусное время – скачок в развитии инфраструктуры ОПОП. И волевое решение вопроса, связанного с строительством железной дороги через Кыргызстан в рамках проекта. Оно в перспективе способно ослабить позиции России и ЕАЭС в регионе.

«В начале июня Китай открыл новый транспортный коридор, идущий в Узбекистан через Кыргызстан. Из китайского города Ланьчжоу в столицу Узбекистана Ташкент отправился грузовой поезд, перевозивший около 230 тонн электроприборов стоимостью 2,6 млн долларов США. На обратном пути он должен был привезти узбекского хлопка на сумму 1 млн долларов США. Первоначально коридор должен был включать только железную дорогу, но из-за бесконечных задержек в строительстве в Кыргызстане Китай и Узбекистан договорились о линии «железная дорога-автомобиль-железная дорога». Товары, отправляющиеся из Китая, достигают Кыргызстана, где их разгружают, а затем перевозят на грузовиках в Узбекистан, где они снова загружаются в поезд, чтобы облегчить конечную поездку в Ташкент. Китай на протяжении десятилетий безуспешно вел переговоры с сменявшими друг друга правительствами в Бишкеке о строительстве почти 400-километрового участка железной дороги в Кыргызстане. Но в целом нестабильная ситуация в стране, ее низкие экономические показатели и, не в последнюю очередь, кыргызские националистические настроения против растущего присутствия китайцев в экономике Кыргызстана привели к тому, что проект железной дороги постоянно откладывался. Что касается Кыргызстана, то китайские инвестиции в строительство железной дороги, по некоторым оценкам, увеличат его железнодорожные перевозки до 30%. Железная дорога Китай-Кыргызстан-Узбекистан также сократит время, необходимое для перевозки грузов между тремя странами. Кроме того, привлекательность Бишкека будет заключаться в том, что железная дорога станет ключевым звеном, позволяющим товарам страны достигать Европы в обход России», – подчеркивает эксперт по истории и международным отношениям Эмиль Авдалиани в своей публикации в BNE Intellinews,  –  «…Считается, что Россия выступает против этой инициативы. Действительно, на протяжении веков отсутствие связи в Центральной Азии служило целям России. Основные дороги, железные дороги и трубопроводы в Центральной Азии были направлены на север, в Россию. Если бы эта неудачная география была нарушена, это означало бы заметное снижение влияния России в регионе. Таким образом, новый коридор предоставит Китаю рычаги для более глубокого вовлечения в экономику Центральной Азии и, в частности, в экономику крупного игрока Узбекистана, самого густонаселенного из «станов». Прогнозы показывают, насколько в невыгодном положении окажется Россия, если полностью будет реализован железнодорожный коридор. Полный коридор, скорее всего, будет означать, что Китай будет отправлять по казахстанско-российскому маршруту как минимум на 10-15% меньше товаров. География здесь тоже имеет решающее значение. Новый коридор примерно на 300 километров короче казахстанско-российского маршрута, что потенциально сокращает сроки доставки и делает его лучшим вариантом для достижения Европы из Синьцзяна».
По мнению Авдалиани (и не только его) это в перспективе может привести к обострению отношений Москвы и Пекина.

«…Расширение торговых коридоров, конечно, прекрасно вписывается в растущее присутствие китайского влияния в Центральной Азии. В качестве еще одного примера, иллюстрирующего эту тенденцию, министры иностранных дел Китая, Казахстана, Таджикистана, Туркменистана, Кыргызстана и Узбекистана провели 16 июля видеоконференцию в формате «5+1». Обсуждались такие вопросы, как китайско-центральноазиатские отношения, экономический рост и политическая ситуация в нестабильном Афганистане. На более широком геополитическом уровне были затронуты пограничный спор между Индией и Китаем, а также отношения Китая с США и Европейским Союзом. То, что многим наблюдателям может показаться обычным собранием, можно рассматривать как формат, который предлагает важную веху, поскольку чисто экономические контакты трансформируются в политико-экономические отношения. Хотя кыргызский участок железной дороги еще предстоит обговорить и построить, китайские шаги в этом направлении, тем не менее, неизбежно приведут к росту напряженности в отношениях с Россией. Москва, вероятно, снова будет осторожна, избегая открытого обсуждения этого вопроса, поскольку конкуренция с США и поддержка со стороны Пекина намного перевешивают его трудности в Центральной Азии. Однако со временем геополитические расчеты России в регионе адаптируются к новой реальности», – заключает он.

Враг моего врага – мой друг?

Примечательно, что при этом невыгодном положении позиция России, для которой Центральная Азия исторически уязвимое и ценное «мягкое подбрюшье» пока четко не озвучена. Но уже приняла очертания. В 2020 году Москва не стала нападать на Пекин, когда мировое сообщество заинтересовалось сокрытием Китая данных о коронавирусе и их несвоевременной выдачей обществу по ряду причин, что помогло коронавирусу стать пандемией. Далее по некоторым данным, Москва выступила модератором при эскалации противостояния Китая и Индии на спорной территории в Ладакхе и добилась освобождения Китаем индийских военных-заложников, погасив зарождающуюся войну между своих двух союзников по ряду объединений. И выступила площадкой для урегулирования ситуации в Ладакхе между странами на саммите ШОС в начале сентября. Кроме того, Владимир Путин и Си Цзиньпин недавно договорились о борьбе с искажением исторической памяти – это направление для России весьма чувствительное. Что показывает, что Россия переходит к стратегии «враг моего врага-мой друг». Но следование ей может закончиться не в пользу Москвы.

 «…Москва стала одним из самых энергичных партнеров ОПОП, хотя поначалу отреагировала на заявление Си Цзиньпина сдержанно, опасаясь, что планы Пекина затмят московское видение Евразийского экономического союза и вторгнутся в его традиционную сферу влияния. Однако по мере ухудшения отношений России с Западом президент Владимир Путин пообещал увязать свое евразийское видение с ОПОП. Некоторые эксперты скептически относятся к такому союзу, который, по их мнению, будет экономически асимметричным. Экономика России и ее общий объем торговли составляют примерно одну восьмую размера китайской – пропасть, которую ОПОП может расширить в ближайшие годы», – отмечают эксперты The Council on Foreign Relations.

Фото: kolokolrussia

Я рекомендую 1 + Поделиться Twitter Facebook
Нравится

Комментарии

Другие новости

17 октября 2020 17:11

Россия наращивает войска на Дальнем Востоке для противодействия Китаю

Министр обороны России Сергей Шойгу недавно пообещал перебросить туда 500 единиц новой и модернизированной техники для региона

14 октября 2020 15:57

Узбекистан впервые вошел в Совет ООН по правам человека

Узбекистан вместе с еще 14 странами войдет в состав членов СПЧ на период с 2021 по 2023 годы. В группе стран Азиатско-Тихоокеанского региона республика набрала больше всего голосов

Обзоры

 Владимир Банников 

ПЛАТЕЖОМ КРАСЕН

Так ли безопасны «щедрые» кредиты» от Китая?

 Владимир Банников 

ПОЛИТИКА, СМИ И РУССКИЙ МИР

Негативный образ РФ создают прежде всего сами российские СМИ изнутри, а всевозможные положительные вещи в ее образ привносят в медиапространство те русскоязычные издания, что находятся за рубежом

 Александр Кацев 

ДЕЛАТЬ,ЧТО ЛИ, НЕЧЕГО?

Власть, особенно среднего уровня, во всех нюансах предсказуема.